— Икс, — говорит Томилин.

— Он же поджигатель?

— То ли он, то ли неведомый сообщник.

— Еще, значит, игрек, — замечает Томин. — Не исключен, между прочим, и зет. Зевака на пожаре — помните его? — видел загадочные «Жигули». Подкатили к складу, постояли и умчались. За рулем сидела женщина. Нет-нет, — отзывается Томин на оживление слушателей, — приметы неизвестны. Но сдается мне, сия особа являлась проверить, хорошо ли горит.

— Шурик, не разводи хитростей на пустом месте! — урезонивает Кибрит. — Женщина помчалась звонить по ноль один.

— Если бы, Зинаида, если бы! У пожарных четко: все сообщения дежурному параллельно пишутся на магнитофон. И там зафиксирован только звонок сторожа. Этого самого Николаши!

— Какая модель «Жигулей», твой зевака не разглядел? — спрашивает Томилин.

— Светлая «двойка», универсал.

— У складских ни у кого «двойки» нет, — задумчиво произносит Томилин. — А любопытно бы познакомиться с этой дамой.

— Сомневаюсь, — пожимает плечами Кибрит. — Ну, мне пора.

— Зиночка, подожди, пожалуйста, — останавливает Знаменский. — Есть одно соображение…

— Сомневаться вольно во всем, — продолжает между тем Томин. — Я вот возьму и не поверю, что Николашу усыпили!

— И что предложишь взамен? — живо оборачивается Пал Палыч.

— Сам намешал дряни в чай. И набивался потом со своим термосом: проверьте, мол, что за жидкость, меня споили, я чистенький!

— Ты серьезно? — удивляется Кибрит.

— Нет. Но только потому, что очень он непритворно зевал! А вообще-то ничего нельзя скидывать со счетов. И даму в «Жигулях» тоже. Пламя было яркое, а сколько темного! Каламбур на скорую руку…