— Еще?

— Пока все, Пал Палыч. Ведь только начали.

— А я Стольникову отпустил полчаса назад! Хотя… заикнись сейчас о транзисторах, скажут — куда-нибудь перенесли. Чтобы на допросе произнести «недостача», нужны результаты всей вашей работы. Ждать и ждать…

— Но ты-то понимаешь, что недостача была?

— Да… Была недостача. Была… — с оттенком сожаления подтверждает Знаменский.

— Однако плясать не собираешься? — Кибрит разочарована.

— Зиночка, за помощь огромное спасибо, без тебя — зарез! Но радоваться… Понимаешь, сидела заведующая, истово клялась всем святым, что пожар и ревизия — случайное совпадение…

— И ты поверил?

— Нельзя же никому не верить! Когда верится — верю.

— Я не о том. Но у тебя такой нюх на вранье!

— Я и сегодня ей поверил! — сердится Знаменский. — Даже сейчас верю, что не знала она о поджоге!

— Удивительно! По-твоему, Стольникова — невинная овечка?

— Разумеется нет!

— Тогда ты сам себе противоречишь!

— Обстоятельства противоречат. С одной стороны — недостача и ревизия. Чего еще? Ясно. А с другой стороны, я убежден, что пожар для нее неожиданность!

Стольникова выскакивает из «аварийной» у ворот склада — не своего, сгоревшего, а другого. Тут все как-то почище и посолидней. Вахтер важничает, словно церемониймейстер.

— Вы куда, гражданочка?

— Ленка на месте?

— Что еще за Ленка? — одергивает он. — Заведующая складом, товарищ Уварова, у себя.

— К ней я! — порывается пройти Стольникова.

— Минутку! — загораживает дорогу вахтер. — Вам она лично требуется?

— Лично и срочно!

— Обязан доложить. Организация? Фамилия?